Главная » 2017 » Февраль » 17 » Александр Гикало: «Тихорецку и газете — с благодарностью...»

Александр Гикало: «Тихорецку и газете — с благодарностью...»

Самый крупный жемчуг был когда-то песчинкой, попавшей в раковину моллюска. Сегодня Александр Гикало — крупная жемчужина кубанской журналистики.

Судите сами: заместитель главного редактора краевой газеты «Вольная Кубань», заслуженный журналист Кубани,«Золотое перо Кубани», лауреат Всекубанского читательского референдума «Человек года», награжден медалью «За выдающийся вклад в развитие Кубани третьей степени».

А первые шаги в журналистике он сделал в скромной тихорецкой районке. И сегодня рассказывает об этом ее читателям.

Опечаленные очередным бесполезным походом в гороно, мы с женой шли по главной улице Тихорецка. «Учительских мест ни в городе, ни в районе нет», — сказали нам. Я приехал сюда, проучительствовав год в Чечне, моя Люся только окончила университет. Оба — без места, а вместе — без средств и с ребенком на руках.

И тут не иначе как Господь вложил в мои уста эту фразу.

— А где тут у вас редакция? — спросил я у Люси, тихоречанки в отличие от меня.

— Рядом, на Красноармейской…

Рассказала, как найти, а сама побежала домой — пора было кормить годовалого Стаса, который был под присмотром прабабушки. Я же пошел в редакцию. Полуподвальное помещение «Ленинского пути» нашел быстро. Немного помявшись, заглянул в приемную, спросил, здесь ли редактор, подсмотрел на табличке имя-отчество и открыл дверь.

Сергей Николаевич Кучер — Царствие ему Небесное — мужчина был видный: всегда при костюме-галстуке, отглаженный, в сияющей белизной сорочке. Оторвал взгляд от полосы:

— Заходите, садитесь, с чем пожаловали?

— Да вот, — начал я, — приехал из Чечни, где работал после университета, учительского места в городе нет. Нет ли у вас хоть чего-нибудь для меня, хоть корректором?

— А вы в газету когда-нибудь писали?

— Да нет, не приходилось…

— А письма девчатам?

— Ну этого с избытком…

Редактор задумался. Но ненадолго:

— Есть у нас вакансия литработника в промышленном отделе. Но я даже не знаю, как без опыта…

И тут уже не Господь, а я сам, по своей молодеческой наглости и самонадеянности, выдаю фразу:

— Ну я все-таки филфак университета окончил, не абы что…

— Ну ладно, раз так, — сказал Сергей Николаевич, — напишите автобиографию и приходите часов в шесть ко мне.

Что это значило, я еще не знал, но летел к своим как на крыльях. Рассказал. Поудивлялись, но пришли к выводу, что неспроста редактор попросил что-то написать, видно, хочет посмотреть, что я знаю про «жи» и «ши». Уж как я старался — и чтобы грамотно, и чтобы слова уместно расставить, и чтобы запятые на месте были.

Вечером, как и было указано, явился. Сергей Николаевич прочитал и спросил:

— Вы когда сможете выйти на работу?

— Да хоть завтра.

— Вот завтра и выходите.

Вот здесь была бы очень уместной фраза: «На следующий день в восемь утра я стал журналистом…». Может, и даже скорее всего, я тогда так и думал, но сейчас-то понимаю, что любой принятый на работу в редакцию — хоть я в пору моей молодости, хоть кто-то из тысяч и тысяч других — журналистом в истинном понимании этого явления не становится. Годы должны пройти, десятилетия, чтобы ты мог причислить себя к этому сообществу…

…На следующий день я вышел «на работу». В кавычки беру не случайно — какой из меня работник в первый-то день? Но! Но заведующая отделом Тамара Трубицына, в чье подчинение я попал, спросила: «Ты всерьез или так, перекантоваться? Если всерьез, то я тебя буду учить, если так, то пусть оно идет как идет». Мой утвердительный ответ обернулся в мою же пользу.

Газета наша была объединенной, четырехразовой, для города и района, но по сути той же районкой. А в районке как? Думать, конечно, надо, но не долго. Утром побежал на завод, на стройку, к полудню должен выдать материал — народу мало, а в полосе дырка. Потом поработать на первую, что-то придумать в запас, с кем-то договориться о завтрашней встрече. И так каждый день.

Тамара меня гоняла: «Не сиди, иди и смотри, говори с людьми, вникай в тонкости, обращай внимание на мелочи, которые людей волнуют…». И я дотошно расспрашивал на месте, как из опоки в литейке завода имени Воровского вылущивают литье, до какого этажа достает на стройке рукав растворного насоса, приставал к бригадиру штукатуров с вопросом, почему именно эту профессию она выбрала, вместе с рабочими «Красного молота» смотрел выступление в рабочий полдень артистов «Кабачка»…

Мне это было интересно. Вот-вот, сам и наскочил на одно из слагаемых профессии журналиста: никогда не будет твое газетное творение наполнено смыслом, если будешь смотреть на событие или явление жизни свысока, выступать этаким беспристрастным судией, если не станешь вровень с героями, если без интереса будешь взирать на человека и его дело. Так что урок Тамары Трубицыной, к которой судьба отнеслась не так уж и благосклонно и которую я годика через два обогнал по должности, остался со мной на всю жизнь.

Ответственным секретарем редакции работал Иван Иванович Федоренко. Человек удивительный. Его личность и судьба — тоже к вопросу о журналистах и журналистике. Честно говоря, завидую окончившим журфак. Хотя прекрасно понимаю, что не он все-таки учит ремеслу. Вот Иван Иванович — дальневосточник, но говорил с ярко выраженным украинским акцентом, имел только десятилетку в «академическом» портфеле. При этом удивительно тонко чувствовал язык. Как мне кажется сейчас, он на вкус воспринимал стилистику, точное слово, мудрую вязь нашего родного русского.

Была у него забава: выправит неудачный материал так, что черно от пасты, покажет тебе и вешает этот шматок бумаги на им же и сооруженную «черную доску». На часок: смотри, мол, на свое творение.

Но бывало и другое: заходит в кабинет и держит твой оригинал в руках: «Саша, ну ты так написал, так написал, что я ни одного слова не вставил и не вычеркнул». А у самого слеза в глазу. Так трогательно относился к слову.

И позже, когда я сменил его на посту ответсекретаря, да и вообще, когда брался за материал, помнил и помню и этот урок: нет журналиста без внутреннего ощущения слова, а если хотите, то без ответственности за каждое, вплетенное в фразу. Твое слово — это ты сам: насколько оно точное, выверенное, значимое, настолько и можешь считать или не считать себя журналистом и просто профессионалом-газетчиком.

Все это осталось на всю мою длиннющую, до сего часа, журналистскую биографию. Но понимание себя в профессии, ощущение не просто причастности ко всему, что вокруг тебя происходит, более того, ответственности было заложено в тихорецком «Ленинском пути». И если бы этот путь был не «ленинским», а каким-то другим, и если бы он был не тихорецким, а даже выселковским, случилось бы то же самое, если бы рядом со мной были те же люди.

О каждом, кто работал со мной с 1973 по 1984 год в тихорецкой редакции, можно писать роман. Настолько своеобразен и неповторим был каждый и по судьбе, и по профессии.

Вот я сейчас начну называть имена с уверенностью, что старожилы города и района их помнят. Одно не могу решить: с кого начать. Сергея Николаевича Кучера и Ивана Ивановича Федоренко я назвал, Царствие им Небесное. Но давайте вспомним и других ко времени моей работы уже ветеранов.

Николай Григорьевич Кокоткин. Как он пришел в журналистику, никак не обозначено в памяти (самому уже 67) — не спросил, не узнал. А зря. Фронтовик с орденом «Славы», на пузе, как он сам говорил, проползший до Берлина, Николай Григорьевич был в газете завсельхозотделом. Он, мне кажется, знал всех селян Тихорецкого района, все поля и фермы, их заведующих и доярок со скотниками.

Чтобы написать материал, ему, казалось, вообще из редакции можно было не выезжать, позвонил, поговорил десять минут — и можно излагать. Но он ехал, как тогда говорили, в колхоз, встречался с людьми, добывал материал там, в поле, на ферме, сельской стройке. По-разному, конечно, можно было оценивать его творения, но то, что все в них было правильно, все выверено и продумано — в этом не было никаких сомнений. Общение и работа с ним бок о бок не прошли даром и для меня. Знать то, о чем ты собираешься говорить в газете, — часть профессии.

Георгия Артемьевича Самсонова, заведующего отделом писем, считали по крайней мере, необычным человеком. Да и как ему вписаться в стандарт, если в его жизни такое было, что не приведи Господи. В юные годы попал на территории Белоруссии под оккупацию, потом в немецкий концлагерь. Поменял их несколько, но остался непостижимым образом жив.

После войны за немецкий лагерь посадили в сталинский, который оказался вдвое длиннее фашистского. И вот представьте себе: нашел силы закончить библиотечный институт, устроиться на газетную работу.

Сами понимаете, должностных высот ему было в те времена не достичь, несмотря на удивительную образованность, знание немецкого, польского, английского, удивительную начитанность и знание литературы, высочайшую грамотность и языковую требовательность. Время было такое, что бывшие политические сидельцы, кто бы им ни выписал срок, были непроходными по служебной лестнице. И Георгий Артемьевич тихо, спокойно тянул свою должность «завписьмами».

Но, как я намного позже узнал, писал он и свое. Уже работая в «Вольной Кубани» ему, уже совсем старенькому, помог я напечатать в «Литературной Кубани» несколько рассказов — это была настоящая литература!

А время нашей совместной работы в «Ленинском пути» для меня не прошло даром: в откровенных беседах, на которые шел с трудом в силу замкнутости и лагерного опыта, говорил мне Самсонов: «Саша, подвергай все сомнению, не верь на слово, думай». Вот и думаю до сих пор, спасибо вам, Георгий Артемьевич, если вы меня там слышите.

Сказать, что Валерий Михайлович Ткаченко был талантлив, значит, ничего не сказать. Он был уникален. Валера — яркий образец случайной закономерности в нашей профессии. Закончил тихорецкий ж.д. техникум, был и «рефом» (что это за работа, знают в Тихорецке все), но привела дорога в редакцию.

Как я, уже работая ответсеком, любил читать его материалы. Грамматика жуткая, падежи далеко не все попадают в стилистический лад. Но образы, чутье картины мира, сам он в материале — неподражаемы. Легок, понятлив. Ошибки, Бог с ними, можно и исправить, а вот все остальное — это дар.

«Валера, что ты сделал, я же просил тебя из «Колоса» репортаж сделать, а ты интервью», — это я ему. «Репортаж? Так я сейчас», — и убегал. Через полчаса приносит другой текст, о том же, из того же «Колоса», с теми же героями и событиями, но уже репортаж. А так как в районке — «с утра поехал, в обед вернулся и сделал в номер» — закон, потому что ставить больше нечего, то такому работнику прощались все грехи.

И сколько бы ни попадал Валера в истории, о которых можно писать легенды, скажем, на мотоцикле с коляской «Иж» под поезд на переезде, он отделывался промывкой мозгов в кабинете Кучера, в худшем случае — на партсобрании.

Что тут скажешь, Валерию Луцкову и Инне Пшеничной я поначалу просто по-хорошему завидовал. Меня еще Тамара Трубицына натаскивала, как молодого щенка, а они уже публиковали в нашей газете очерки. Зубры, самые опытные по тому времени в тихорецкой газете. Валера — из Новорождественской, Пшеничная — светская дама по тихорецким масштабам. Но одинаково добрые мои друзья и приятные коллеги.

Да и вообще, то было счастливое время, может, это редакция была такая, может, благодаря редактору, но не было в редакции ни зависти, ни злости, ни коалиций и группировок. Знаете, могли порадоваться твоему успеху, как своему.

Когда пришло мое время уезжать на новую работу, все как бы искренне и с болью отрывали меня от себя, провожая, чуть платочком не махали. А я увозил с собой как надежды новой жизни, так и печаль по доброму времени и чудесным людям.

Как не вспомнить Владимира Шамро, который пришел на редакторство из горкома и с которым мы работали (я — замом) весь мой заключительный тихорецкий год, газетчиков Федора Зилотина, Федора Ершова, Таисию Зыбину, нашего бухгалтера, как забыть Олю Черкову из приемной, нашего водителя Василия Ивановича Ткаченко, фотокора Вадима Мандражия, милую труженицу-корректора Ирину Анастасьевну Кужарову.

А сколько людей, живущих в Тихорецке и оставивших след в моей душе, — так и не счесть.

И вот здесь хороши были бы лирические строки, подобные тем, что венчают «Поднятую целину» Шолохова. Да не по Сеньке шапка.

Поэтому скажу просто: когда меня старые знакомые называют тихоречанином, я не возражаю, наоборот — горжусь. Главная газета города-района и до меня, и при мне, и, надеюсь, потом будет — это марка, печать, символ. Как, собственно, и Тихорецк.

Искренне ваш Александр ГИКАЛО.

Категория: Нашей газете - 101 год! | Просмотров: 727 | Автор: Редактор


Всего комментариев: 0
Правила Модерации
Имя *:
Email *:
Код *:

Форма входа

Логин:
Пароль:

Объявления

Семейные вопросы
Семейная консультация Семьям, Девушкам, Мужчинам. Решение жизненных вопросов: семейные отношения, отношение полов, отношения с парнем, отношения с девушкой, поиск парня, поиск девушки. Отношения с детьми любого возраста. Смысл жизни, поиск смысла жизни, расстановка целей, расстановка ценностей. Счастливая жизнь. Анонимная Скорая помощь для вашего счастья. Пишите на почту либо на ватсап.
Продажа. Коммерческое помещение на 10 сотках п. Братский
Продается, бывшая школьная столовая в п. Братский в 28 км от Тихорецка. Объект расположен на центральной площади поселка. 10 соток земли, все коммуникации. постройка 250 кв. м. под ремонт, реконструкцию.
Вязание

Вяжу на заказ. Интерьерное и гардеробное вязание, игрушки. 89298508807

1-комнатная квартира
Продаётся 1 комнатная квартира в пос. Парковом по ул. Дружбы 8. Площадь 34 кв/м. 5 этаж 5 этажного дома. Сделан ремонт во всей квартире. Кондиционер. Домофон. Без мебели. Срочно. Цена 1 000 000. Тел.: +7 909 466 19 14
Продажа дачи
В СОТ им.Воровского, в черте города, продается дачный участок 6 соток с садовым домом из кирпича. Документы в порядке. Цена 100 т.р.
Продам 2-комнатную квартиру
43,1 квадрата, район Черемушки. В кирпичном доме, 4/5, не угловая, сделан евро ремонт, кабельное телевидение, wi-fi. Рядом садик, магазины. Все вопросы по телефону. Цена 1 млн 550 тыс. руб. Звонить с 10:00 до 20:00
Продам шкаф для одежды
Продается шкаф для одежды б/у (спальный гарнитур) про-во Белорусь. Большой. 3 отделения
цена 6000 руб (торг)
слева - полки+планка под вешалки

середина - большая полка + планка под вешалки (большая)

справа - полки+планка под вешалки
Добавлять объявления могут только зарегистрированные пользователи

КарикатУРА!

Статистика


Онлайн всего: 45
Гостей: 45
Пользователей: 0