«Процветают пьянство и драки», или Как спастись от романсов с плесенью

Продолжаем читать тихорецкую газету столетней давности и удивляться.

В редакцию нередко обращаются земляки с вопросами, где узнать историю своей станицы или семьи? Как выяснить, чем жил Тихорецкий район век назад?

Ответ есть, и его знает краевед Александр Мартынов. Житель поселка Каменного, который обнаружил в архивах страны подшивки местной газеты, начиная с 1918 года, – те, что считались давно и безвозвратно утерянными. Бесценные документы он публикует в канале «Газеты Тихорецка 1918-1940 годы» в мессенджере «Макс». Там-то мы и нашли живую историю нашей малой родины: грозные заголовки, удивительные фамилии, уникальные объявления и редчайшие фотографии 1931 года. О них и хотим сегодня рассказать.

10 марта: сев, займы и больница без газет

В 1931 году тираж «Ленинского пути» составлял 10 000 экземпляров. Для районной газеты столетней давности — цифра более чем внушительная. Ее читали на собраниях, обсуждали в станицах и, судя по содержанию, побаивались. Потому что издание не просто информировало — оно выносило приговоры.

Передовица встречает заголовками, от которых хочется вытянуться по стойке смирно. «План весенней посевной кампании — под удар», «Выдумки Киселева», «К ответу за срыва сева», «Правооппортунистическое руководство организаций Архангельской и Малороссийской привело станицы в позорнейшему прорыву» (да-да, именно так, мы не ошиблись – не к упадку, а прорыву).

Корреспондент с псевдонимом «Коршун» сообщает из станицы Отрадной: «Спит непробудным сном культурно-бытовая комиссия в колхозе». Заметьте, не просто «не работает» — именно «спит непробудным сном».

Не порадовал и первый выезд в поле колхоза «Расцвет социализма» станицы Юго-Северной. Колхозники плохо подготовились к весеннему севу, инвентарь оказался неотремонтированным и несмазанным», - обличает земляков анонимный автор.

Терновский колхоз тоже подкачал: редакция направила туда специальную бригаду, чтобы мобилизовать все силы и ликвидировать угрозу срыва «второй колхозной весны». Представьте себе, оказывается, была и такая практика!

На второй полосе — заголовок, не оставляющий надежд: «Тихорецкий район крепко засел на черную доску». Автор Н. Гон сообщает: «Архангельская и Тихорецкая позорно отстают в мобилизации средств, распространением займа никто не занимался, облигации мариновались в стансовете, колхозе и почте». Облигации мариновались! Это вам не огурцы на зиму.

Зато в Алексеевской — праздник. Комсомольцы за пятидневку продали облигаций на 75 рублей и завербовали 46 вкладчиков в сберкассу. По тем временам — подвиг. Не исключено, что после этого в станице гуляли под баян.

А на четвертой полосе — бригадный рейд по тихорецкой больнице. Шесть фамилий: Мазаева, Климашенко, Пыхтин, Зюгаев, Гобин, Перфильева. Они пришли, посмотрели и написали: помещение сырое, темное, тесное, пища в недостатке, хлеб сырой. Но главная претензия, которая сегодня звучит почти анекдотично: «никакой культурной работы нет — даже газет». Больные лежат, а им даже районную газету не приносят! Вот ужас-то!

Под занавес номера — немного света. Ученики девятой группы школы имени Ленина (нынешней 34-й) сообщают, что обязуются участвовать в посевной, ликвидировать неуспеваемость, поднять дисциплину. Подпись — «Володя». Просто Володя, ничего лишнего.

12 марта: «засплесневелые» романсы и приговор под аплодисменты

Два дня спустя газета выходит с новой порцией критики. Заголовки: «Навстречу весне – пьяными ногами», «Лошадей кормили соломой», «Отбросить компанейские способы», «Готовьтесь к радиорапорту!», «Райпо, проснись!». А затем – от общего в частному: «Василевскому дан строгий выговор».

На первой полосе — настоящая драгоценность. Фотография, кои в газете 1931 года — огромная редкость. Снимок членов новорождественского колхоза имени ВЦИК. Мужчины суровые, в шапках, с усами и бородами. Женщины — с лицами, замотанными платками. 100 лет назад земляки на снимках не улыбались — это было дело серьезное.

Здесь же — заметка о том, что «попрежнему плохо» (слово написано слитно — видно, что журналисты, как вся страна, тоже учились на ходу). Речь о вовлечении рабочих в партию. С 1 января в районе вступили в партию 241 человек, из них только 119 — рабочие. А женщин-работниц — всего три! Остальные — колхозницы и домашние хозяйки. Словом, непорядок, да и только.

Кстати, третья полоса полностью посвящена образованию. Крупный заголовок: «В школу — ближе к производству». А дальше — подзаги, которые берут за душу: «Райпо, проснись!», «Рабпрос, спаси школу», «В школе ФЗО тревожно», «Процветают пьянство и драки».

Самая яркая заметка — «Преподносят душещипательные романсы». Автор, скрывающийся под псевдонимом «Слушатель», докладывает: педагоги школы имени Ленина (той самой 34-й) решили устроить праздник музыки. И там «преподнесли ученикам заплесневелые и душещипательные романсы, абсолютно ненужные нашей учащейся молодежи». Аудитория музыку вроде бы не оценила, устроив после вечера диспут. Не согласился с критикой «только инициатор вечера — товарищ Шарпов». Бедный Шарпов. Хотел как лучше…

А вот и станица Архангельская. Школа комсомольской молодежи разобрала вопрос о дисциплине и решила ввести красную и черную доски. После этого, уверяет Вася, дисциплина начала подниматься. Да-да, подписана заметка Васей - без фамилии, без должности. И этого было достаточно.

И наконец на четвертой полосе — то, что сегодня читать особенно жутко. Приговор по делу контрреволюционной организации меньшевиков. Фамилии и сроки: Тейтельбаум, Рубин, Волков — пять лет. Соколовский, Залкинд, Берлацкий, Иков – восемь,

Петунин, Финн-Енотаевский, Якубович, Гинзбург, Суханов, Шер, Громан — 10 лет. В конце — пометка: «Чтение приговора длилось около часа. Приговор был встречен переполненным залом аплодисментами».

Да, хлопали в ладоши не на вечере музыки в школе, который закончился диспутом, а на заседании суда. Такое было время.

Вместо послесловия

«Ленинский путь» марта 1931 года — это документ эпохи, который сформировал наших бабушек и дедушек, а значит, и нас самих. Здесь есть все: вера в светлое будущее, беспощадная критика, попытки наладить жизнь — и страшные приговоры. Есть смешное — романсы с плесенью, маринованные облигации и пьяные ноги. Есть страшное — 10 лет лагерей. И все это неразрывно связано.

Газета работала как школа жизни, как зеркало. Пусть иногда кривое, пусть с ошибками, но искреннее. И благодаря Александру Мартынову мы можем сегодня заглянуть в это зеркало и увидеть своих предков — суровых, уставших, верящих, ошибающихся. И, кажется, очень похожих на нас.