«Туда ей дорога. Пусть хоть все передохнут»

И другие письма столетней давности, от которых и смешно, и грустно.

Сегодня мы заглянем в «Почтовый ящик». Именно так в 1920-30-е годы называлась рубрика обратной связи в газетах «Пролетарский путь» и «Ленинский путь» - предшественницах «Тихорецких вестей».

Да-да, век назад земляки так же писали в редакцию письма. О чём? Мы пролистали четыре номера - давайте удивляться вместе.

15 июля 1928 года: стихи - в печку, поэтов - в кружок

Газетчики прошлого не церемонились. Если читатели присылали ерунду - журналисты резали правду-матку. Причём отвечали персонально - с фамилией, без подхалимажа.

Вот Куспер написал заметку. Редакция отвечает:

«Страдает общими рассуждениями, нет фактов. Когда, где и с кем произошло то, о чём вы сообщаете?»

И в довесок:

«Что, например, значит «прораб»?»

Как видите, редакция требовала конкретики. Ей подавай факты, а не намёки.

А Гарбе повезло ещё меньше. Прислал пробу пера, а ему коротко и безжалостно:

«Твои стихи по технике слабы, нет рифмы, нет и размера».

И никаких «мы верим в ваш талант».

Зато - конструктив:

«Если хочешь учиться, заходи в литкружок по пятницам с 6 часов в клуб “Красный Октябрь”».

И даже советуют:

«Нужно как можно больше читать произведений как прозаиков, так и поэтов. С техникой можешь ознакомиться в литературном кружке, ребята помогут».

Заметим: в 1928 году в Тихорецке был клуб «Красный Октябрь», где по пятницам учили писать стихи. Пролетариат тянулся к искусству!

23 марта 1931 года: птичья драма, парикмахерская «подшофе» и врач Варшавский

Начнём с Новорождественской. Автор письма бьёт тревогу: станица отстала по всем хозяйственным кампаниям. А коммунистам до этого будто и дела нет. Работают всего 3-4 человека, остальные и пальцем не ударили для выполнения своих обязанностей: ни коллективизация, ни подготовка к севу их не волнуют. Зато, сообщает «Молот», очень увлекаются кооперацией.

И тут же - ещё одна новость из этой же станицы. Колхоз имени ВЦИК. На 900 кур - две кормушки. Бедные пернатые, наверное, стояли в очереди и записывались на приём. Хозяйственника Тюнина просили не раз оборудовать птичник, а он «и ухом не ведёт, занят своими делами».

А теперь переносимся в Тихорецк. Ленинская школа (нынешняя № 34 - как вы помните, первое учебное заведение нашей малой родины) созывает собрание. Вопросы важные: непрерывный учебный год, месячник улучшения работы школы. Итог: явились двое родителей. Шеф ПРЗ - судя по всему, за аббревиатурой скрываются паровозоремонтные мастерские - тоже не порадовал присутствием. А вы говорите, нынче народ неактивный!

Свои проблемы и в Архангельской. Парикмахерская в колхозе «12-й Октябрь», казалось бы, благо для людей. Так нет. Заведующий 9 марта устроил в парикмахерской бенефис в честь приезда приятелей - с водкой и музыкой. Представляете: цирюльник, ножницы, запах одеколона, а тут - гулянка с оркестром.

И там же - врач Варшавский. Заведует курсами по подготовке руководительниц детских очагов. Но лекции читать отказывается - требует деньги вперёд. Автор письма, Мартинович, напоминает:

«Товарищ Варшавский, вы же член профсоюза! Забыли, что ли?»

24 марта 1931 года: рыба гнила на путях, а в Тихорецке орудовали «чудотворцы»

Здесь уже не до лирики. Сплошные сигналы тревоги от читателей.

Один из них интересуется: «Кто ответит за простой?» Оказывается, трое суток вагон со свежей рыбой стоял на путях станции Тихорецкая. Рыба ждала, документы ждали, страна ждала свежей рыбы. Почему? Потому что документы преспокойно лежали в товарной конторе.

Второй автор сигнализирует: багажные кассиры на той же станции взвыли от нагрузки. Им поручили платить жалованье по всем службам - настолько перегрузили, что они запустили отчётность на 24 тысячи рублей.

Третий разоблачает из Алексеевской. Герой заметки «Разъяснять - не моё дело» - член комсомола по размещению займа Афанасий Тарасенко. Хлебороб (под таким псевдонимом выступает станичник) возмущается: Тарасенко бюрократически относится к обязанностям, никаких объяснений хлеборобам не даёт, а заявляет:

«Мы тебя не вызывали, чтобы разъяснять значение займа. Наше дело - получить по займу и баста».

И тут же - контраст. Рядом - информация о комсомольце Владимире Шелехове из той же Алексеевской, который завербовал 20 вкладчиков в сберкассу. Автор (тоже комсомолец) призывает:

«Товарищи, берите пример с лучших, боритесь за премию!»

Интересно, не сам ли Шелехов это написал? В 30-е годы скромность явно не была главной добродетелью.

Но главный шедевр номера - письмо про столовую. Точнее, про железнодорожный буфет, где кормили рабочих. Рабкоры ужасаются: суп - крупа и маргарин. Ни картошки, ни моркови, ни других овощей. Каша гречневая подаётся с «чем-то белым, напоминающим молоко».

Земляки спрашивают у повара:

«Почему молоко жидкое? Сколько воды влили?»

И получают гениальный ответ:

«Не ваше дело. Сколько нужно - столько и влили».

Разгневанные авторы называют поваров «чудотворцами» и «последователями Христа» - мол, пытаются накормить рабочих пятью хлебами, спекулируя на трудностях. 

10 июля 1931 года: конюх-вредитель и уполномоченный-гонщик

В этом номере редакция выступает в роли строгого, но справедливого диспетчера. Чего только не требуют от селькоров!

Пономарёву - срочно сообщить фамилии кулаков. Власову - объяснить, почему ушёл из колхоза. Клишнику - написать, как идёт выполнение плана по животноводству. Козлову и Ключникову - прислать заметку про уборочную.

Но главное в этом номере - два письма про лошадей. Одно трагичное, другое - почти анекдотичное.

Первое: житель колхоза «Червонный шлях» бьёт тревогу. Старший конюх Осыка допустил падёж лошади. Заболела - не сказал ни правлению, ни ветврачу. Ветврач отметил: если бы вовремя обратились, спасли бы. А Осыка в ответ:

«Туда ей дорога. Пусть хоть все передохнут».

Автор письма негодует:

«Это явно кулацкая вылазка!»

И требует снять Осыку с работы. Мы из 2026 года с удовольствием присоединились бы к этой просьбе.

Вторая «конская» весточка - из станицы Алексеевской. Уполномоченный хутора Красная Поляна Дмитрий Бойко запрягает хороших лошадей в линейку и гоняет их без нужды по улицам. Автор возмущён: лошадей нужно беречь для полевых работ, а не для пьяных прогулок уполномоченного.

Послесловие. Возник у нас, дорогие читатели, вопрос: а сильно ли изменились тихоречане за 100 лет? Тогда заведующие устраивали гулянки, уполномоченные гоняли лошадей, а повара разбавляли молоко водой. Сегодня ничего подобного нет - наверняка. Правда? Или все-таки…